Правила чужой игры [= Даром только смерть ] - Алексей Фомичев

– У меня несколько вопросов.

– Попробуйте…

– Первый – код доступа для открытия «контура». Второй – может ли «контур» соединиться с другим миром? Третий – как долго он может быть открыт?

– Все?

– Для начала хватит.

В коридоре вдруг раздалась стрельба. Тут же стихла, и кто‑то крикнул:

– Наповал!

Уверан прислушался. На лице проступила злость. Он перевел взгляд на меня и неприязненно бросил:

– Что вам здесь надо, местные? Пришли за бусами и зеркалами?

– Мы не дикари, подарки пришельцев нас не прельщают.

– Тогда что?

– Я хочу найти дорогу домой. В свой мир.

Уверан отнял руку от головы и удивленно спросил:

– Что это значит?

– А то, что ваш проклятый «контур», сработав там, где не надо, забросил меня сначала в один мир, а потом и сюда. И вот по вашей милости я мотаюсь между мирами, каждодневно рискую жизнью и никак не могу попасть обратно.

Начальник станции изумленно рассматривал меня, забыв о головной боли. На лице сменилось несколько выражений: недоумение, удивление, страх, интерес.

– Так это вы? Вас фиксировал сканер три… нет, пять раз? Вы убили Хорте? Вы?!

– Да.

– Но как…

– Хватит. – Я встал. – Нет времени для долгих объяснений и дискуссий. Мне нужны ответы на вопросы. И как можно скорее.

– А если я не?..

– Я тебя, гада, прикончу. Самым хреновым способом. Чтобы умирал долго и болезненно. Я не для того привел сюда своих людей, не для того рисковал их жизнями, чтобы выслушивать рассуждения пришельца‑нелегала, устроившего здесь нечто среднее между шпионской резидентурой и вербовочным пунктом. Да еще превратившего Ущелье в адское место. Ну? Будешь отвечать?

Уверан встал. Легко, словно и не был ранен. Сверля меня яростным взглядом, отчеканил:

– «Контур» может перебросить только в наш мир. На пересылочную станцию. Открытым он проработает лет десять без дополнительной подзарядки. Коды доступа… тебе не нужны. Потому что включен режим перезагрузки и режим тревоги одновременно. Так что вход закрыт. И открыть его могут только с той стороны. Тебе ясно?

– Да. – Что‑то поднялось до горла и упало в желудок. В голове зашумело, перед глазами заиграли огоньки. Волна той ярости пошла вверх. – Я понял. Вы не выпускаете никого, кто случайно попадает к вам в сети.

Баритон перешел сначала в бас, потом в нечто рычащее, низкочастотное. Уверан отступил на шаг, выпучил глаза. На лице отразился страх.

– Но как я попал в сюда, минуя вашу игрушку? И почему это случилось дважды?

– Я не знаю… – Он все отступал, не спуская с меня взгляда. – Мы сами не понимаем… Кто‑то высказал догадку, что проникший объект обладает особыми способностями. Но как на самом деле…

– То есть вы пользуетесь этим, – кивнул я на установку, – толком не понимая, что и как?

– Не совсем, но…

– Ясно.

«Ясно, что он мне не поможет. И что сейчас мне не уйти. Ч‑черт!»

– Слушай, – с трудом произнес Уверан. – Я не знаю, кто ты, но я попробую тебе помочь. Мы попробуем. Ты пойдешь со мной в мой мир, когда установку включат. Мы проведем исследования…

– Ты меня за дурака держишь? Чтобы я сам полез вам в руки? – Я поднял автомат и нацелил на него. – Последний вопрос. Как включить систему самоуничтожения? Ведь она есть?

– Ты хочешь?..

– Взорвать все к чертовой матери. Пока из вашей дыры не полезла другая дрянь. В большем количестве.

Уверан несколько секунд молчал, стоял, опустив голову, рассматривая осколки стекла на полу. Потом безвольной походкой пошел к пульту, протянул руку…

Подсознательно я ждал от него фокуса, судя по словам Ваэна, начальник станции – человек волевой и решительный. И никогда не отступает. Никогда.

Его рука только тянулась к ряду кнопок на панели, а я уже перехватил автомат. Удар приклада отбросил его в сторону. Он упал, резво вскочил, незаметным движением вытащил из‑за пояса что‑то блестящее и бросил в меня.

Я упал на пол, нажимая на спусковой крючок. Что‑то вжикнуло над головой, со стуком воткнулось в стену. Очередь отбросила Уверана к установке. Пули распороли грудь и, видимо, задели сердце. Когда я подошел вплотную, он уже не дышал.

В этот момент за спиной раздался голос:

– Опоздал?

Я повернул голову. В дверях стоял Радован. Вид у него был потрепанный. Разгрузка съехала набок, бронежилет и брюки запачканы бетонной крошкой и кровью, левый рукав на локте порван. Забрало сферы поднято, лицо чумазое. По правой щеке, смешиваясь с потом, прокладывала путь к скуле капля крови.

– Ранен? – с тревогой спросил я.

– Нет. Так, мелочь. У тебя что?

Перехватив автомат за цевье, я подошел к пульту, посмотрел на ряды кнопок и вздохнул.

– У меня все. Этот, – показал дулом автомата на Уверана, – командовал здесь. Ворота закрыты, и открыть их могут только оттуда. Что у тебя?

– Все чисто, – ответил Радован, глядя по сторонам. – Вошли нормально, на первом повороте нарвались на пулеметы. Одного ранили. Потом прошли помещения охраны, дальше… Сопротивление оказали только в одном месте – у поста наблюдения.

– Потери?

– У меня ранены двое. У Влада трое. У тебя, как я понял, – один. Двоих сильно зацепили, остальные по мелочи. Всех уже эвакуировали.

– Хорошо. Дай команду ничего не трогать, трупы местных снести в одну комнату. И пусть минируют. Перед уходом взорвем все…

В комнату вбежал Березин.

– Артур, там Влад…

– Что?

– Просит подойти. Он у ангара…

– Что такое? – встревоженно спросил Радован. Березин пожал плечами, уклончиво ответил:

– Лучше глянуть…

Я первым выбежал из кабинета, за мной Караджич. Березин топал следом.

…Взвод Влада, сломив сопротивление у поворота к складским помещениям, шел к ангару. Дорогу прокладывали гранатами и автоматным огнем. У крайней двери их встретил град пуль. Кто‑то из охраны засел в помещении и лупил из своего автомата. Как и предупреждал Артур, это чертово оружие обладало необычайно высокой скорострельностью и невероятной пробивной способностью. Одного бойца пуля ужалила в бок, и он отлетел на три шага назад. Санитары тут же подскочили, занялись им, а Влад приказал засыпать помещение гранатами. Но прежде чем приказ выполнили, проклятый автоматчик успел зацепить еще одного, в ногу.

– К «вертушке», – скомандовал Кантин санитарам и дал отмашку.